• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:16 

Кажется, я становлюсь настоящим гуманитарием: вокруг меня теперь ломается техника. За последние две недели умудрилась сжечь розетку, сорвать крепления у зарядки планшета, в первый раз в жизни вылить на клавиатуру нетбука чай и обнаружить при попытке переустановить систему, что не использовавшийся больше года CD-привод умер и воскресать не собирается. И как с этим жить?

Зато я всё сдала. И на следующий же день научрук назвала дипломницей — в голове не укладывается, хоть убейте. Тем не менее завтра утверждаем тему. А за лето нужно если не написать текст целиком, то по крайней мере прочитать большую часть литературы: потом будет некогда.

09:39 

Ощущение из детства — медленно просыпаюсь под шум летнего дождя за окном. Сегодня можно не торопиться, из дома выходить только к вечеру, срочных дел нет. Валяться в тепле, смотреть из-под полуприкрытых век на серое пасмурное небо и зелень листвы — пожалуй, самое красивое сочетание цветов в мире — уютно, как будто мне пять лет и я на даче. А чуть позже будет горячий чай и неспешный завтрак под интересную книжку. Хорошо.

00:07 

Как мне всё надоело. На заседании кафедры обсуждали не содержание моего будущего диплома, не круг памятников или задачи исследования, а то, как заменить в формулировке темы узкоспециальный термин на что-то более простое. Потому что некий методотдел, который, оказывается, должен эти темы утверждать, не поймёт. И, соответственно, не утвердит. То есть решения профессионалов высокого уровня проверяет кто-то абсолютно некомпетентный — и под него приходится подстраиваться. Зло берёт.

16:44 

13-го закрывается выставка Гелия Коржева, поеду-ка посмотрю. Ещё одна попытка понять советское искусство.

19:03 

Здорово, что добралась до выставки: на удивление понравилось.

О художнике — Гелии Коржеве — я не знала ничего, кроме того, что это соцреализм. А соцреализм, как оказалось, бывает разный. Ни Сталина, ни съездов партии, ни даже заводских труб и рабочих. Сильные картины на военную тематику, неплохие бытовые, мощная серия о Дон Кихоте. Что важно, всё это выглядит искренним, я не заметила противоречий, как это было, например, у Александра Герасимова, у которого между «официальными» работами и тем, что делалось для себя, — огромный разрыв. Здесь этого нет — видимо, писал то, что считал правильным и нужным.

И в поздние годы, уже в 1990-е и 2000-е, обращается не к ностальгии или попыткам в том же советском стиле воспроизводить современную действительность, а к библейским темам. Уже в последнем зале нашла то, что зацепило по-настоящему. Не читая названия — «Лишённые рая», изображение с сюжетом не соотнесла бы ни за что. А когда прочитала, это стало потрясением.

Никогда раньше не задавалась очевидным вроде бы вопросом: любил ли Адам Еву?


23:30 

Не везёт «Временам и эпохам» на погоду. Опять промокла по уши. Впрочем, в этом году и без дождя скучновато. Жалко.

22:52 

После нескольких месяцев сидения дома с книжками странно вдруг переходить на очень активный образ жизни. Нежданно-негаданно нашлась работа на ближайшее время. Знакомлюсь с уходом за инвалидами не только в теории. Потом можно будет и в волонтёры идти уже осознанно.

23:54 

В последний день работы дошла до «Армении. Легенды бытия». Исторический музей разочаровал: экспонаты собрали интереснейшие, а вот сделать выставку на достойном уровне не сумели, тексты лучше просто не читать. То простой шарообразный сосуд у них «в форме беременной женщины с широкими бёдрами», то виноградная лоза «символизирует семью и плодородие» (в христианском уже контексте). Принцип размещения предметов я тоже так и не поняла — в одном зале вещи и X, и, скажем, XVII века, объединение по тематике если и есть, то выделить его сложновато. Ну зато привезли много рукописей — а на этикетки можно и правда не обращать внимания.

16:59 

Нет, я всё-таки ещё не совсем гуманитарий. Залитый чаем нетбук, кажется, вылечен впрыснутым под клавиши спиртом. Паника отменяется. Самым сложным оказалось найти спирт — его же теперь не купишь.

А перед тем как я это придумала, попыталась купить для планшета маленькую беспроводную клавиатуру — как временное решение проблемы. Клавиатуры эти почему-то упорно отказывались подключаться, понятно было, что дело в каких-то глубоких настройках, но в пяти разных местах продавцы после выполнения действий по инструкции и задумчивого созерцания меню рассказали мне, что с новыми планшетами всё прекрасно работает и нужно просто купить самую последнюю модель.

Грустно даже не то, что пытаются денег вытрясти, — к этому я как раз привыкла. Грустно полное отсутствие интереса: раньше такую ситуацию воспринимали как задачку, которую хочется решить. Сейчас никому это не надо, если что-то не работает — выброси и заведи новое. Технологии превращаются в магию, понять которую невозможно, да никто и не стремится.

23:51 

Наконец-то руки дошли до Хаксли — Оруэлла много лет назад прочитала, а тут всё не складывалось. Жутковатая, конечно, книжка. И тем, что во многом напоминает сегодняшний день, и тем, что просвета в ней как-то не видать. В «1984» всё просто и понятно: герои-то не справляются, но как с этим всем бороться — известно. Здесь всё сложнее.

А жизнь бурлит, как-то даже слишком. Давно я столько не моталась по городу. А это ещё практика не началась, следующие две недели будут совсем жестокими.

19:30 

Узнала результаты последнего экзамена: шестая сессия на «отлично». Значит, можно будет заявляться на конкурсную стипендию — и финансовый вопрос с сентября будет стоять не столь остро. Попытки заработать во время написания диплома — не лучшая идея.

Заодно забрала в деканате письма в библиотеки, завтра поеду оформлять допуск в отдел рукописей РГБ. Теперь нужно пережить практику — и можно будет немного расслабиться.

А в городе зацвела липа. В это время надо бы бросать все дела и просто гулять целыми днями. И никогда это не получается.

20:55 

Есть полностью закрытая сессия, есть пропуск в отдел рукописей. Надеюсь, до сентября в институте можно будет не появляться.

01:45 

Съездила на выставку английской карикатуры в Царицыно — навёрстываю упущенное, с весны собиралась, но не до того было. Ещё одна не очень знакомая, да и не особо интересная мне эпоха, но горизонты нужно расширять. Да и к британскому искусству я проникаюсь всё большей любовью. Экспозиция обширная — и с одной стороны, это здорово, но с другой — устала я очень сильно, а бесконечный Наполеон под конец утомил. Не уверена, что можно всё это целиком, читая все тексты и пояснения, посмотреть за один раз. Впрочем, это, пожалуй, единственный минус, а сами карикатуры — прекрасны.

А вечером, в самый разгар грозы, пришлось выйти на улицу. Ненадолго — 10 минут туда, 10 минут обратно, а потом душ и горячий чай. И сандалии не развалятся точно. Так что позволила себе, как в детстве, шагать прямо по лужам, специально выбирая места поглубже. А вода тёплая-претёплая... Что ещё нужно для счастья?

Второй вечер смотрю французское кино про разбойников, совсем новое — 2009 года. Наткнулась случайно: искала образ для персонажа, думала, что ничего, кроме красивой картинки, не найду. Оказалось, что фильм замечательный: приключения, благородство, любовь — как раз то, что надо. И нужно почаще выбираться за пределы Голливуда — туда, где сюжет нельзя предсказать в подробностях в первые полчаса. Здесь за 15 минут до финала мы с подругой горячо спорили, чем всё закончится. Я и забыла, что такое бывает.

22:32 

Время опять побежало — не угнаться. Ничего не успеваю, а скоро уже заканчивается июнь. Думала, закрою сессию — и можно будет расслабиться, а дел на голову свалилось столько, что сессия — это были ещё цветочки. Не помню, когда последний раз в парк ходила.

Зато практика интересная. Копалась сегодня в книжках XVIII века по геральдике.

23:54 

Была вчера на прощальном концерте Тикки, еле успела на метро — играла она до половины первого. «Археология» — удивительное место, которое совершенно не вписывается в окружающую действительность. В хорошем, конечно, смысле не вписывается. Там ещё свободно и есть чем дышать. А Тикки очень вовремя уезжает. Без неё будет тяжелее, но при желании сейчас чуть ли не на любую её песню можно статью найти.

18:50 

Поработала на практике в КАМИСе и окончательно утвердилась в мысли, что без полноценной базы данных диплом я если и напишу, то с большим трудом. Нужно вспоминать, как всё это работает. Точнее, учиться заново, практически с нуля. А ведь когда-то разбиралась, проекты делала. Почти 10 лет прошло с неудачной попытки стать инженером.

В музее как будто попадаешь в другой временной поток. Рабочий день с 10 до 18, больше часа на обед, никто никуда не торопится. При этом делают очень много, только без этой вечной суеты и беготни. Завидую — со временем у меня отношения сложные.

Сейчас, летом, ощущение, что я что-то делаю не так, усиливается до почти невыносимого. Цветёт жасмин, каждый год я жду его, но не получается даже остановиться и надышаться вволю его ароматом. Я всегда тороплюсь, хотя мне некуда торопиться. Нет времени — это состояние души, это постоянная внутренняя неустроенность. Вчера ушла в парк — хоть на полчаса, июнь заканчивается — и не смогла просидеть на одном месте и 10 минут.

23:17 

Единственное достижение выходных: всё-таки выбралась в парк, два часа валялась на траве под липой и читала книжку. Валялась бы и дольше, но неподалёку включили какое-то тынц-тынц (музыкой назвать язык не повернётся), пришлось сбежать.

В августе пообещали подкинуть ещё подработку, а это значит, что есть шансы прожить до осени без долгов. К весьма ограниченным средствам, если не сказать нищете, всё-таки привыкаешь очень быстро, меняется восприятие — несмотря на то, что я прекрасно знаю: это явление временное. Сейчас даже сложно поверить, что ещё в 2014-м я каталась по Франции, не особо экономя.

Путешествия — это, пожалуй, единственное, чего по-настоящему не хватает. Я всегда найду денег на книгу, а без новой одежды или дорогой еды проживу спокойно, но два года без Европы — это мучение.

23:46 

Опять разболелась коленка — сгибаться не хочет, разгибаться тоже. Надо всё-таки дойти до рентгена и хотя бы понять, что там с ней не так. Несколько лет уже дурит, зараза.

00:45 

Идею делать хотя бы самую короткую запись ежедневно воплотить не получается. Впрочем, это потому, что писать некогда, а не нечего, — а значит, всё не так и плохо.

На практике немного поучаствовала в подготовке выставки, посмотрела на это изнутри — очень любопытный опыт. Теперь понимаю, почему смотрители в музеях такие злые обычно. Зал, где делается экспозиция, проходной, полностью перекрыть его нельзя, приходится монтировать всё при посетителях. Большая часть помещения огорожена, оставлен только коридорчик, чтобы можно было пройти, на полу — плёнка, лежит стекло, инструменты всякие, мусор, витрины открыты, рабочие ходят. Что это значит? Конечно, что в закрытую зону нужно пролезть любой ценой, не замечая препятствий. На третьем часу стояния на страже я уже просто озверела.

Для той же выставки были заказаны кубики-подставки для экспонатов. При установке выяснили, что среди них нет не просто двух одинаковых по размерам — там даже ровного кубика нет практически ни одного. Я таким вещам всё ещё удивляюсь.

А нашей кафедры больше нет, закрыли — и снова потихоньку, подленько. Половина преподавателей из тех, кто ещё остался после развала двухлетней давности, уже уволились. Если уйдёт и мой научрук, я там тоже не останусь. Вот будет забавно, если опять придётся с четвёртого курса уходить.

16:02 

Кажется, первый примерно с февраля день, когда не нужно никуда идти и ничего делать. Совсем. У всех дел срок — ближайшие два месяца, всё можно отложить. В результате уже закончена пара «долгостроев», которые стояли в планах месяцами. Без принуждения я работаю намного лучше.

Впрочем, о сроках:

• английский портрет в Третьяковке — до 24 июля;
• Олимпия в Пушкинском — до 24 июля;
• Айвазовский на Крымском валу — открывается 29 июля;
• Бакст в Пушкинском — до 4 сентября.

Как помещён человек? – Как светильник на ветру

главная